COVID-19 в России
"Если бы кто-то не решил, что нам нужно рассказывать всему миру о рекордно низкой смертности от коронавируса, то реальными российскими цифрами можно было бы почти гордиться. Вместо этого мы решили, что у нас летальность будет 1 процент, и начали угрожать журналистам", – говорит кандидат физико-математических наук, доцент МГУ и Высшей школы экономики Михаил Тамм.
Он внимательно следит и анализирует российскую статистику о распространении нового коронавируса и смертях от COVID-19.


– Вопрос о том, как подсчитывают в России смерти от коронавируса, вышел в политическую плоскость, речь идет чуть ли не о высылке журналистов, чьи издания позволили себе усомниться в российской статистике. Есть ли какие-то основания у российских властей так реагировать на это? И есть ли на самом деле странности в российской статистике, связанной с коронавирусом?

– Во первых, у нас существует несколько искусственное разделение на так называемых "умерших от COVID-19" и так называемых "умерших с COVID-19", то есть не все люди, которые имеют диагноз "коронавирус" и умирают, записываются как умершие от коронавируса, и таким образом не учитываются официальной статистикой. Это спорный подход: из данных регионов, которые полностью публикуют статистику по обоим показателям, мы видим, что разница больше двукратной, то есть больше половины людей, умирающих с этим диагнозом, в статистику не попадают. Как нам объясняют, этим людям сделали патологоанатомическое исследование, которое показало, что они умерли от чего-то другого. Люди с такой скоростью умирать от чего-то другого, конечно, не могут, потому что получается, что у этой группы летальность примерно в 20–30 раз больше, чем была бы у здоровых людей с той же самой возрастной структурой.

Когда Департамент здравоохранения Москвы признался, что более 60% больных с коронавирусом в статистику смертей не попали, он уточнил, что заражение коронавирусом в их случае послужило лишь катализатором развития каких-то других заболеваний.

Слово "катализатор" здесь означает, что эти люди не умерли бы, если бы не болели COVID-19, поэтому я не понимаю, почему этих людей не надо включать в статистику.

Но это еще самая невинная история: по крайней мере у нее есть хоть какие-то объяснение, и по этим данным можно сделать более-менее точные оценки того, насколько занижена смертность. Дальше начинается то, что мы видели на днях в Дагестане, когда выходит тамошний министр и говорит, что у него на 30 официально умерших от коронавируса есть еще 700 умерших с внебольничными пневмониями, про которых он думает, что это коронавирус, но подтвердить этого не может.

Такая же история и в Санкт-Петербурге, и хотя там разброс между этими числами несколько меньше, в этом городе смертность от невыявленного коронавируса, по-видимому, тоже существует и во много раз превышает официальную.

Третья особенность российской статистики заключается в том, что есть регионы, где смертей от COVID-19 слишком мало, чтобы делать какие-то выводы, но статистика по заболевшим просто рисуется, и тогда их данные по смертности тоже не вызывают никакого доверия. Можно отметить еще, что в последние несколько суток смертность в Москве немного подросла, и внезапно на такой же порядок уменьшилась смертность в регионах – складывается ощущение, для того чтобы в целом по стране оставаться на уровне 90 с чем-то человек в день.

Подводя итог, можно сказать, что есть несколько факторов, но лишь один из них, о котором открыто написали московские власти, позволяет оценить, насколько велико занижение.


– Становится ли российская статистика более похожей на статистику смертей от COVID-19 в других странах, если сделать поправку на это занижение?

– Я все больше убеждаюсь в том, что ни о какой "российской" статистике говорить не могу, а могу говорить только о статистике отдельных регионов. Есть регионы, про которые понятно, как там идет подсчет и какие в нем есть ошибки, а есть регионы, где все рисуется от начала и до конца, поэтому сказать что-то про сумму их показателей довольно сложно. Если мы говорим про Москву, у нас получается примерно 140 тысяч выявленных больных. Если применить к этому тот "коэффициент", о котором пишет Мосгорздрав, прибавить те самые 60%, то получится примерно 4000 умерших. По международным меркам это относительно невысокий показатель.

Если взять цифры, официально названные в Дагестане, – 13 тысяч заболевших и 700 умерших, включая умерших от внебольничной пневмонии, это тоже довольно правдоподобные цифры в сравнении с другими странами. То же самое и с другими регионами, по которым есть понятная статистика, то есть в России у коронавируса действительно невысокая, но более-менее нормальная по международным меркам летальность. Если бы кто-то не решил, что нам надо рассказывать всему миру о рекордно низкой смертности от коронавируса, то реальными российскими цифрами можно было бы почти гордиться. Вместо этого мы решили, что у нас летальность будет 1%, и начали угрожать журналистам.

ВОЗ рекомендует отдавать приоритет COVID-19, когда речь идет об учете смертей людей, имевших другие сопутствующие заболевания или другую причину, непосредственно приведшую к смерти. Действительно ли статистика, сформированная по такому принципу, позволит лучше понять механизмы распространения вируса?

– Собранная в соответствии с этим принципом статистика дает более объективное представление о ситуации. Это хорошо видно на примере Москвы. У вас есть 140 тысяч заболевших. 10 дней назад было примерно 100 тысяч. Из них умерли, как следует из данных Департамента здравоохранения, около 4000 человек. Им сделали патологоанатомический анализ и в 1580 случаях опознали как умерших именно от коронавируса, а еще примерно 2400, то есть около 60% – как умерших от других заболеваний.

Возрастная структура заболевших примерно такая же, как возрастная структура Москвы в целом, то есть это не какие-то аномально пожилые или больные люди, средний возраст – меньше 45 лет. Если у вас нет пандемии, вы можете ожидать, что за месяц из этих 100 тысяч умрет человек 80, это следует из исторических данных по смертности. А у вас умерло от заболеваний, якобы не связанных с коронавирусом, 2400 человек. Это примерно в 30 раз больше, чем должно было бы быть у этой группы людей за единицу времени, равную одному месяцу.

Считать, что эти смерти никак не связаны с тем фактом, что люди болели коронавирусом, неправильно. Какое-то совсем небольшое число таких людей, безусловно, среди них есть, но подавляющее число таких смертей не случились бы, если бы люди не были инфицированы коронавирусом.

Для нас как общества это важный фактор оценки серьезности эпидемии. Поэтому такие смерти, конечно, надо учитывать, и подход ВОЗ разумен – особенно в ситуации, когда невозможно быстро провести детальный анализ причин, а также потому, что мы еще не вполне понимаем, как работает болезнь и какие органы она поражает.
Источник